Популярный институционализм: доминантное государство

Выделение только моделей контрактного и эксплуататорского государство явно недостаточно для описания реалий белорусской экономической жизни. И в контрактной, и в эксплуататорской концепциях государство наделяется или присваивает себе власть устанавливать и перераспределять права собственности своих граждан. Разница заключается в том, что в первом случае это делается для реализации интересов граждан, а во втором – для удовлетворения потребностей правящей группы, класса или клана (Литвинцева Г.П. Институциональная экономическая теория: Учебник. – Новосибирск: Изд-во НГТУ, 2003. С.243). Между тем, есть и третий вариант, когда государство считает, что должно комплексно заботиться о своих подданных, минимизируя их возможности выхода из-под этой опеки. В этом случае формируется доминантное государство (ссылка на статью, pdf).
В отличие от контрактной институциональной модели, предполагающей относительное равноправие экономических агентов на рынке, в доминантной модели господствуют отношения принуждения, выступающие в форме ресурсного (основанного на неравенстве экономических агентов в доступе к ограниченным ресурсам) и административного принуждения. При этом предоставление льготных ресурсов со стороны государства рассматривается нами как ресурсное стимулирование.
Экономической основой власти в доминантной институциональной системе является централизованное перераспределение валового внутреннего продукта. В тех случаях, когда иссякают возможности принуждения к подчинению путем предоставления льготных ресурсов субъекты хозяйствования могут перейти к практике чисто формального подчинения с резким снижением реальной эффективности хозяйствования.
Конечной целью любой институциональной модели является удовлетворение потребностей участников общественных отношений. Но достигается это различными методами: в контрактной системе это обеспечивается в основном на основе согласования участников экономического процесса в целях их обеспечения экономического благосостояния (поэтому и называется институциональная модель «контрактной»), то в доминантной модели в основу самооценки экономической системы фактически закладывается критерий максимально эффективного функционирования государственной власти, которая обеспечивает удовлетворение потребностей членов общества.
Реализация указанного критерия на практике (т.е. оценка эффективности экономической модели со стороны государства по качеству работы его органов управления) не обеспечивает в полной мере реализацию принципа аллокативной эффективности, поскольку административный контроль на современном уровне технологического развития с точки зрения благосостояния обычного потребителя по сравнению с децентрализированной рыночной экономикой малоэффективен. Экономическая система, эффективность которой оценивается исходя из качества работы административных органов, больше склонна к искажению информации по сравнению с рыночной, что не позволяет оперативно и точно реагировать на происходящие в экономике процессы.
Единственно эффективным методом реализации получаемых заданий руководители различного уровня видят в усилении централизованного принуждения обычно в виде доведения заданий по приросту так называемых «прогнозных показателей». Однако практика показывает, что простого доведения «прогнозных показателей» обычно оказывается недостаточно, так как для их выполнения возникает потребность в дополнительных ресурсах. Ресурсное принуждение основано на неравенстве субъектов хозяйствования в доступе к ограниченным ресурсам. Поэтому органы государственного управления стремятся поставить под свой контроль максимально возможное количество ресурсов различного вида и использовать их в качестве стимулов для выполнения доводимых заданий.
Основополагающая посылка о целесообразности концентрации основных ресурсов страны в руках доминантного государства приводит к тому, что при этой модели централизованное распределение ресурсов априори предполагается отвечающим оптимуму по Парето, ибо только государство знает, кому и сколько предоставлять ресурсов и юридически это оформляет.
Как оценить эффективность функционирования государственной власти в доминантном государстве? Функционеры этой власти обычно оценивают ее количеством намеченных к реализации мероприятий и своевременностью их выполнения. Практика работы с чиновниками различного уровня показала, что при получении задания от вышестоящей инстанции главным для них является разработка мероприятий по реализации доведенного задания и, что особенно важно, своевременный отчет о выполнении этих мероприятий.
Для обеспечения стабильности своего положения административные работники стремятся готовить отчеты, в которых достигнутые результаты соответствуют поставленным задачам. В большинстве случаев этого удается добиться в силу планирования задач по принципу «исходя из достигнутого» (т.е., к базовым показателям добавляется планируемый прирост, который устанавливается по принципу «будет напряженно, но он справится»). В результате государственные служащие часто вынуждены работать сверхурочно, в том числе – по выходным. Тем не менее, вышестоящие органы получают недостоверную информацию. Если на ее основе принимаются решения, то результаты значительно отличаются от ожидаемых. При этом достаточно обычной является практика составления отчетов «под цифры задания», а не под реально сложившуюся ситуацию. В результате возникает так называемая проблема «провала государства», заключающаяся в его неспособности обеспечить эффективное распределение ресурсов в соответствии с Парето-принципом на основе принятого в обществе представления о справедливости.

Популярный институционализм: контрактное государство

Основные идеи контрактного государства рассмотрены на примере исследования Дж. Умбеком истории «золотой лихорадки» в Калифорнии. Золото было обнаружено 24 января 1848 г. Это произошло, когда Калифорния принадлежала Мексике и еще не была завоевана Соединенными Штатами Америки. После присоединения Калифорнии к США военный губернатор отменил все мексиканские законы, однако новых не ввел. В результате почти на два десятилетия на всей золотоносной территории воцарилось и формальное, и фактическое безвластие: достаточно сказать, что численность американской оккупационной армии в Калифорнии в этот период за счет дезертирства – солдаты уходили в золотоискатели – сократилась до шестисот человек. Выражение «нравы Дикого Запада» наилучшим образом отражает условия ведения хозяйственной деятельности в этом регионе.
В 1866 г. в Калифорнии обосновалось около двухсот тысяч золотоискателей. Они самоорганизовались в пятьсот дистриктов, имевших свои системы прав собственности. Каждый из дистриктов представлял собой некоторую организацию, обладавшую особой функцией – защищать права собственности участников на золотоносные участки.
Человек добровольно вступает в ту или иную организацию, потому что внутри организации какая-то из его потребностей удовлетворяется лучше, чем вне нее. Следовательно, становясь участником дистрикта, старатель должен был быть уверенным в том, что «внутри» этой организации его нужда в защите прав на золотодобычу и спокойное хозяйствование будет удовлетворяться не хуже, чем если бы он защищал себя самостоятельно.
Исследования Дж. Умбека установили, что потен­циал насилия распределялся между золотоискателями достаточно равномерно – все имели одинаковое ору­жие, никто не нанимал охранников-профессионалов. Тем самым для старателей имело смысл создать орга­низацию, заключить между собой договор, в соответствии с которым каждый получил бы не мень­ше прав собственности на участок земли, чем если бы он применял насилие для его защиты самостоятельно.
Каждый дистрикт представлял собой своеобразное «мини-госу­дарство», со своими «вооруженными силами», обеспечивающими защиту от внешних угроз, и «правоохранительными органа­ми», дающими защиту каждому участнику от посяга­тельств соседей. Дистрикт выполнял и еще одну важную функцию – он мог и ре­ально перераспределял права собственности на учас­тки, обеспечивая Парето-оптимальное рас­пределение ресурсов. В рамках дистриктов в применении насилия возникала специализация и экономия на масштабах его производства. Именно эта экономия и побуждала золотоискателей объединяться для защиты исключительных прав. В результате после 1866 г. американскому государству оставалось лишь легализовать уже сло­жившиеся структуры и включить в состав государ­ственных органов власти.
Таким образом, контрактное государство – это государство, создаваемое на основе договора, в котором каждый гражданин делегирует государству часть функций по спецификации и защите исключительных правомочий, а государство использует монополию на насилие в рамках делегированных ему правомочий. В этом случае граждане рассматривают уплату налогов как свою обязанность. Контрактное государство может существовать при следующих предпосылках: а) наличие четких конституционных рамок деятельности государства; б) существование механизмов участия граждан в деятельности государства; в) существование ex ante института рынка как главного альтернативного механизма распределения прав собственности; г) наличие альтернативных механизмов спецификации и защиты прав собственности, включая «голосование ногами» (Литвинцева Г.П. Институциональная экономическая теория: Учебник. – Новосибирск: Изд-во НГТУ, 2003).

Занимательный институционализм: эксплуататорское государство

Американский экономист М. Олсон сравнил эксплуататорское государство с «оседлым бандитом». Он проанализировал события двадцатых годов в Китае, когда диктатор Фан Ючен подавил на своей территории бандитизм и разгромил относительно сильную армию бандита-гастролера Белого Волка. Большинство населения во владениях Фана предпочитали его присутствие нападениям бандитов-гастролеров. Действительно, когда бандит-гастролер становился оседлым и его грабежи принимали форму налогообложения, которое он осуществлял монопольно, то его жертвы получали побудительный мотив хозяйствования, отсутствовавший у них при систематических, но неупорядоченных набегах гастролеров. Ведь оседлый бандит отбирал лишь часть доходов, так как понимал, что сможет получить больше «налогов», оставляя «подданным» стимулы добиваться роста их доходов. Тем самым и жертвы оседлого бандита, и сам он будут жить лучше, чем при налетах бандитов-гастролеров, отбиравших все доходы. При этом оседлый бандит, стремясь к монополии на налогообложение, поневоле защищал своих жертв от нападений сторонних бандитов. «Когда грабежи и кражи монополизированы, жертвы этих преступлений могут рассчитывать на то, что им удастся что-то накопить из средств, оставшихся после выплаты налогов. И, следовательно, у них имеется побудительный мотив к накоплению и инвестированию, что в свою очередь увеличит их налоговые поступления в адрес оседлого бандита – в будущем». Таким образом, эксплуататорское государство использует монополию на насилие для максимизации доходов правителя или группы лиц, контролирующих государство, даже если это достигается в ущерб благосостоянию общества в целом. Ущерб от деятельности эксплуататорского государства можно сократить, если выплаты государству и перераспределения прав собственности носят систематический и предсказуемый характер. В этих условиях устанавливаются определенные правила хозяйственной деятельности и распределения доходов, ориентируясь на которые агенты могут целенаправленно влиять на производство, способствуя экономическому росту. Это свидетельствует о частичном совпадении интересов правителя и граждан, что является необходимым условием стабильности общества. (Литвинцева Г.П. Институциональная экономическая теория: Учебник. – Новосибирск: Изд-во НГТУ, 2003. С.240).